Статьи:

В фильмах про Месрина и Диллинджера бросается в глаза удивительная, почти идеальная симметрия. Начиная с названий. Фильм с Деппом, в прокате в РФ не очень удачно названный "Джонни Д.", в оригинале озаглавлен "Public enemies", причём это можно перевести и как "Враги государства" и как "Враги общества". Вторая серия двухсерийной французской кинокартины про Месрина названа "L'ennemi public #1", что так же можно перевести и как "Враг общества #1", и как "Враг государства#1"(первая серия в оригинале названа понятием из области фрейдизма "L`instinct de mort", "Инстинкт смерти").
Месрина сыграл главный красавчик французского кино Венсан Кассель, которому не впервой играть криминалов. Джона Диллинджера сыграл Джонни Депп.
Оба фильма основаны на реальных событиях. Диллинджер (1903-1934) – самый знаменитый криминал США XX века. Жак Месрин (сам он настаивал, что его фамилия произносится без "с" – Мерин, 1936-1979) – соответственно самый знаменитый криминал Франции XX века. Как мы видим, второй из них родился через два года после того, как легавые расстреляли первого.
Во Франции преступников называют les сriminals. Мне нравится слово "криминал" в качестве имени собственного. Его обильно употреблял Лимонов, особенно в книгах французского периода. Он же упомянул Месрина в "Священных монстрах", хотя и не посвятил ему отдельную главу. Существительное "криминал" хорошо подходит для наименования людей, живущих вне закона, и не является оценочным, не имеет узко-профессиональной привязки, как "бандит", "гангстер", "грабитель" и т.д. В английском есть аналог les сriminals – outlaws, буквально "вне закона". Такие понятия, строго говоря, вообще не обязательно обозначают людей, которые в чём-то "признаны виновными", но обозначают людей, живущих вне существующей социальной системы и её норм. А уж нарушают ли они эти, сознательно отвергаемые ими нормы, или нет – не первостепенно. "Вне закона" – это в первую очередь образ жизни.
Диллинджер и Месрин не были ни мафиози, ни расчётливыми специалистами по ограблению банков, которые бы сливались со своим ремеслом. Оба были художниками, подходившими к преступлению как к искусству. Месрин, конечно, в большей степени. Его переодевания, грим, мистификации – это новый синтетический жанр, криминал и розыгрыш в одном флаконе, жизнь, превращённая в искусство. Ситуационисты наверняка были им довольны. В Жаке Месрине знаменитое французское "позёрство" и любовь к красивым жестам ("жестюэль"), которые считаются чертами французского национального характера, обрели отточенное, полное и опасное воплощение. И Месрин, и Диллинджер оба также были медийными фигурами, опять же, Месрин в большей степени. Этот француз умудрялся давать интервью и сниматься в фотосессиях для глянцевых журналов, будучи на подпольном положении и в розыске. Но и Диллинджер любил и умел общаться с журналистами, о чем есть эпизод в фильме. Обоих любил народ, хотя они и не раздавали денег бедным. Обоих застрелили легавые. На похороны Диллинджера пришло 5 тысяч человек. И наконец: оба были не просто криминалами, но и символами социально-политического протеста. Жак Месрин вообще, если верить фильму, собирался присоединиться к "Красным бригадам", но на этом самом интересном месте его и расстреляли.
Диллинджер был, во-первых, кумиром нищего американского населения во время Великой депрессии, поскольку бедные, а таких было большинство (зарождение американского среднего класса датировано послевоенным потребительским бумом), а во-вторых, символом противостояния центральной вашингтонской бюрократии, которая всегда вызывала и вызывает по сей день неподдельную ненависть у значительной части крайне эмансипированного населения США. Огромная часть американцев по-прежнему считает, что федеральные госструктуры не имеют права вообще ни на что.
Собственно Диллинджер и другие лихие грабители банков эпохи Великой депрессии, типа Бонни и Клайда, стали поводом и официальным обоснованием к созданию ФБР и вообще юридическому усилению полномочий центральных структур Системы. Бюрократическая централизация в 1930-е происходила во всех передовых странах, одновременно с индустриализацией. В СССР этим занимался Сталин, в Италии и Германии – Муссолини и Гитлер соответственно, в Штатах – глава ФБР Гувер и президент Рузвельт. Разница была только в формах и идеологических упаковках. Гитлер строил автобаны, и Рузвельт строил автодороги. Разницы никакой, суть была одна – набирал обороты маховик отчуждения и усиления механических формализованных форм бюрократии. Такие личности как Диллинджер плевали в лицо Машине и смеялись над ней, но, парадоксально, их приключения и стали предлогом для наращивания ее мощи. Они же грабили банки в разных штатах, и полицейские прекращали погоню, когда грабители пересекали границу штата, потому что у копов были полномочия только на территории своего штата. Соответственно такие "трансграничные" полномочия требовались федеральным "силовикам", и больше, больше полномочий. До эпохи Рузвельта-Гувера-Диллинджера США были скорее конфедерацией.
Французский фильм, конечно, сильнее американского. "Враги общества" ("Джонни Д.") откровенно не удался. Даже странно, все-таки публика привыкла, что "Депп в говне не снимается". Однако массированные рекламные кампании обоих фильмов, вышедших после начала глобального кризиса наводят на определенные размышления. Похоже, тема "Личность против Системы" приобретает новую актуальность.