Статьи:

Все стрелки были пропалены. Обложили, значит, суки ссученные и мусора мусорянские. Здесь ещё ерунда – четверо оперов, усиленные ППСниками, а на Владимирку, потом сказали, пригнали ОМОН. Ладно, плавали – знаем, ныряем в метро. Пропускаю собаку, одну, вторую – и они пропускают, прыгаю в третью – они за мной, в тот же вагон. У соседней двери прислонись, палят. Выходим на следующей станции, прячусь за колоннами. Делают вид, что прогуливаются по платформе, типа не при делах. Отзваниваюсь на верх – люди постепенно скапливаются, добираются до финишной прямой самостоятельно, хвосты, если они есть, рубят. Прыгаю в уже отъезжающий вагон, аж дверьми прищемило, но мои попутчики растерянно остаются тусоваться на платформе. Выбираюсь на верх, вроде чисто, и дворами, переулками, лёгким бегом на место сбора.
НБП: нам Бог помогает – конечную стрелу не спалили. За станцией метро Александра Невского уже скопилась толпа наших. Если мы двинемся прямо сейчас – потом будут писать, что нас было 30 человек. Если бы нас было 40, всем бы казалось, что нас около 100. Такова психология масс и масс-медиа. А ментам, которые дают точные цифры, но вдвое заниженные, всё равно никто не верит. К тому же нужно уметь правильно свою толпу организовать, построить. Толпа вообще – это интересный феномен, больше чем просто сумма людишек. Надо с ней экспериментировать. Наконец, подходят опаздывающие, разбираем флаги и движемся из тёмной подворотни на неоновый свет Невского («он лжёт во всякое время, этот ёбаный Невский проспект!..» - всплыл в сознании шлягер Псоя Короленко).
Понеслась! Ре-во-лю-ци-я! Разворачиваем флаги, растяжку (я даже не видел, что на ней написано, но это и не важно). Хлопки и яркий свет – загорелись файера, защёлкали затворами фотокамер журналисты. Прохожие и проезжие тормозят и смотрят, не врубаются. Пройдя квартал, выливаемся на проезжую часть. Э-то-наш-го-род! И движемся, движемся. Нам-нуж-на-Дру-га-я-Ро-сси-я! Ни одного мента в округе. Пу-тин-от-веть-за-кри-зис! Одобрительно сигналят проезжающие мимо машины. Мы-не-на-ви-дим-пра-ви-тель-ство! Вглядываюсь-вслушиваюсь вперёд, в ожидании АСАВ. А внутри чувство беспредельной свободы – лучше любого наркотика. Пытаясь выразить это чувство, вспоминаю лозунг со «свободой» и выкрикиваю: На-ци-я-и-Сво-бо-да! Идущая сзади толпа - это моя нация. И свобода, вот она – в морозном ранневесеннем воздухе, на наших флагах.
Адреналин зашкаливает. Эйфория. Революция – вот это наркотик!
Перекрыв две полосы движения в итоге мы дошли до Полтавской. Становилось тревожно. Опера, те, что палили нас на стрелке, наконец вышли на нас, засуетились, пряча свои рожи под воротники от камер журналистов. С разных сторон через пробки и кварталы к нам пробирались менты. По команде нацболы растворились, кто во дворах, а кто – прямо в воздухе. Хуй вам на воротник, а не незаконные задержания. Сегодня не марш несогласных, сегодня их день! Позже выяснилось, что жертвами полиции стали два журналиста и случайный прохожий. Менты плодят несогласных…
…Материализовавшись на Суворовском, стою на перекрёстке. Рядом со здоровенным ДПСником-переключателем светофора тормозит мусорская «девятка», заднее окно опускается, из него высовывается красная, в испарине, лысая рожа майора - звёздочки в морщинах лба: «Слышь, командир, тут толпа несогласных не пробегала?» Крестьянская детина ДПСник непонимающе смотрит в машину, видно, что он пытается что-то вспомнить, не вспоминает и честно отвечает: «Н-е-е-т». Немой свидетель этой сцены, я гляжу поверх домов, поправляю воротник куртки, прикрывая свой бендеровский значок (всё время забываю его снять, идя на какое-либо палево). Разочарованный майор судорожно заматывает окно, машина мчит его к Смольному – вдруг они уже там?! Я перехожу дорогу, навстречу мне идёт любимая. Революция меня отпускает, забивая стрелку на следующий день несогласных. Hippy end.