 Карл Шмитт - ТЕОРИЯ ПАРТИЗАНА |
Карл Шмитт (1888 - 1985) – один из немногих классиков европейской консервативно-революционной мысли, который не позволил загнать себя в «интеллектуальное подполье» после окончания Второй мировой войны. Его научные труды, написанные в «неполиткорректный» период 20-30-хх годов прошлого века, настолько адекватны и актуальны, что их невозможно игнорировать в современном изучении и преподавании права и политологии. Выдвинутое Шмиттом ещё в 1932 году определение политики как отношений по схеме «друг - враг» признаётся одним из классических и теоретически обоснованных. Действительно, субъект политики (будь-то государство, партия или гражданин) действует, исходя из собственных представлений о том, кто его друг, а кто враг. После 1945 года державы-победители пытались построить систему мировых сдержек и противовесов из наднациональных международных организаций на отказе от подобного подхода, и в результате, сегодня мы наблюдаем, как раз за разом даёт сбои и разрушается весь механизм ООН и ей подобных структур. Требование чёткого представления о друзьях и врагах снова выходит на первый план и в международной политике, и в политике на российских улицах.
Работа «Теория партизана. Промежуточное замечание к понятию политического», написанная на основе двух лекций прочитанных Шмиттом в 1962 году, переводит само понятие «партизан», изначально чисто военное, в сферу политическую. Для Шмитта вооружённый партизан становится одним из ключевых субъектов мировой политики. И со скрупулёзностью немецкого учёного он изучает генезис данного феномена от испанских герильерос 1808 г. и русских партизан 1812 г., через Клаузевица и прусский эдикт о ландштурме, до Ленина и Мао Цзэдуна. Шмитт вдохновенно описывает военно-теоретические грани ленинского гения и ставит его в центр своих теоретических построений. По мнению Шмитта именно Владимир Ильич вывел партизана на международно-политическую сцену. «Ленин оказался первым, кто вполне осознанно постиг партизана как важную фигуру национальной и международной гражданкой войны и попытался превратить его в действенный инструмент центрального коммунистического партийного руководства».
«Ленин был большим знатоком и почитателем Клаузевица... То, чему Ленин мог научиться у Клаузевица и что он основательно выучил, вовсе не сводится к знаменитой формуле о войне как о продолжении политики. Дальнейшее познание состоит в том, что различение друга и врага в эпоху революции является первичным и первенствующим и определяет как войну, так и политику. Для Ленина только революционная война является подлинной войной, поскольку она происходит из абсолютной вражды. Всё остальное – условная игра».
Мао Цзэдуном ученый тоже восхищён: вооружившись ленинской теорией, тот блестяще претворил её в жизнь, а затем, уже на основе собственного партизанского опыта, создал классическое руководство по партизанской войне, по которому уже более пятидесяти лет учатся и воюют партизаны всего Третьего мира.
Шмитт выделяет четыре основных критерия партизана: иррегулярность, повышенная мобильность, теллурический характер и повышенная интенсивность политической вовлеченности. Иррегулярность партизана заключается не только в отсутствии у него формы, знаков отличий, устава и регламента службы – всего того, что отличает армию от иной вооруженной группы, но и в возможности растворяться среди мирного населения, временно уклоняясь от боевых (в нашем случае: политических) действий. Здесь уместно приведенное Шмиттом сравнение с подводной лодкой. Иррегулярность партизана тесно связана с его мобильностью, позволяющей ему наносить неожиданные удары по врагу и быстро скрываться от преследования, постоянно появляясь то на одном фронте, то на другом. Вернее, партизан носит фронт с собой, разворачивая и сворачивая его там, где ему заблагорассудится, чем ставит противника в тупик. То, что Шмитт определяет в партизане теллурическим (от лат. tellus – почва) сводится к двум моментам:
а) Партизан, несмотря на подвижность и лёгкость, привязан в своей войне к родной земле, к почве – к тому, за что он, собственно, борется.
б) В силу этого партизанская война – это война народная, оборонительная, а стало быть, справедливая.
По утверждению Шмитта партизан черпает свою легитимность именно в этом оборонительном и почвенническом характере своих действий, партизан защищает себя и свою землю – и поэтому он прав. Здесь нам необходимо обратить внимание на то тонкое различие, которое Шмитт как правовед делает между легитимностью и легальностью: партизан ссылается на нацию в противоположность государству, на более высокую роль легитимности в противоположность банальной законности. «Тот, кто берется определять, кто является врагом, притязает на собственную, новую легальность, если не желает присоединиться к определению врага прежним легальным правлением», – цитата, как нельзя точно определяющая характер противостояния запрещённой партии и нелегитимного государства. Режим сам создает свою легальность путём принятия законов, но он не легитимен, если власть получена не из рук народа, нечестным путём.
Другим важным понятием, которое Шмитт вводит в научно-правовой оборот, является представление о заинтересованном третьем лице. Партизану нужен союзник – некий субъект, который готов сотрудничать с партизаном, и более того – признавать его полномочным субъектом политики. «Могущественный третий поставляет не только оружие и боеприпасы, деньги, материальную помощь и всякого рода медикаменты, он создаёт и разновидность политического признания, в котором нуждается иррегулярно борющийся партизан, чтобы не опуститься, подобно разбойнику и пирату, в Неполитическое, это значит здесь: в криминальное. С расчётом на далёкое будущее иррегулярное должно легитимироваться по регулярному; а для этого у нерегулярного есть только две возможности: признание наличного регулярного или осуществление новой регулярности собственными силами. Это жестокая альтернатива», – фактически это готовый ответ тем скептикам «в белых перчатках», которые отрицают необходимость в коалиции «Другая Россия», в обращениях в различные международно-правовые институты вроде ЕСПЧ и «Международной амнистии», в апелляциях к международному сообществу и иностранным государствам.
Наконец, последний критерий, определяющий партизана – это активная политическая вовлечённость, которая отличает партизана от других комбатантов, участников вооружённых конфликтов. Автор указывает на то, что в немецком языке «партизан» и «партиец» обозначаются одним словом «parteigänger» – тот, кто идёт с партией. «Партизан сражается на политическом фронте, и именно политический характер его образа действий снова возрождает первоначальный смысл слова «партизан». Это слово происходит от слова «партия» и указывает на связь с каким-то образом борющейся, воюющей или политически действующей партией или группой. Такого рода связи с партией особенно сильно проявляются в революционные эпохи», – в этом месте Шмитт наиболее близко подошёл к той теме, которая нас интересует в первую очередь: применимость военно-прикладной теории (вернее: теорий) партизана к политическим процессам, к невооруженной политической борьбе. Несмотря на то, что сам Карл Шмитт рассматривает партизана в первую очередь как борца за свободу с оружием в руках (но отделяя его от банального террориста), его теоретические и правовые обоснования применимы для понимания и построения стратегии и тактики современной российской оппозиции.
На сегодняшний день в России для оппозиции актуальна только уличная форма политики (при соответствующей масс-медийной поддержке). Участие в федеральных выборах невозможно, эффективность парламентской борьбы сведена к нулю. Деятельность политических и общественных объединений граждан контролируется и строго регламентируется государством и его силовыми органами. Судебная система стала частью репрессивной машины государственного насилия, а правозащитная деятельность преследуется. Свобода прессы и слова планомерно уничтожается. Механизмы контроля общества над властью (пресловутое гражданское общество) так и не были созданы. Власть диктует свои правила игры, и либо ты их принимаешь, либо тебя уничтожают. Оппозиции остаётся один путь – на улицу. Оппозиционер должен стать либо партизаном уличной политики, либо исчезнуть с политической арены, сгинув среди одиноких толп обывателей-коллаборационистов.
Шмитт был современником Ленина и Мао – эпохи, когда актуальным был лозунг «Винтовка рождает власть». Сегодня для решения этого уравнения нам необходимо найти новые переменные.